Есенин Сергей Александрович - Произведения - Марфа Посадница

Марфа Посадница

    1

    Не сестра месяца из темного болота В жемчуге кокошник в небо запрокинула,- Ой, как выходила Марфа за ворота, Письменище черное из дулейки вынула.

    Раскололся зыками колокол на вече, Замахали кружевом полотнища зорние; Услыхали ангелы голос человечий, Отворили наскоро окна-ставни горние.

    Возгово?рит Марфа голосом серебряно: "Ой ли, внуки Васькины, правнуки Микулы! Грамотой московскою извольно повелено Выгомонить вольницы бражные загулы!"

    Заходила буйница выхвали старинной, Бороды, как молнии, выпячили грозно: "Что нам Московия - как поставник блинный! Там бояр-те жены хлыстают загозно!"

    Марфа на крылечко праву ножку кинула, Левой помахала каблучком сафьяновым. "Быть так,- кротко молвила, черны брови сдвинула,- Не ручьи - брызгатели выцветням росяновым..."

    2

    Не чернец беседует с Господом в затворе - Царь московский антихриста вызывает: "Ой, Виельзевуле, горе мое, горе, Новгород мне вольный ног не лобызает!"

    Вылез из запечья сатана гадюкой, В пучеглазых бельмах исчаведье ада. "Побожися душу выдать мне порукой, Иначе не будет с Новгородом слада!"

    Вынул он бумаги - облака клок, Дал ему перо - от молнии стрелу. Чиркнул царь кинжалищем локоток, Расчеркнулся и зажал руку в полу.

    Зарычит антихрист зёмным гудом: "А и сроку тебе, царь, даю четыреста лет! Как пойдет на Москву заморский Иуда, Тут тебе с Новгородом и сладу нет!"

    "А откуль гроза, когда ветер шумит?" - Задает ему царь хитро?й спрос. Говорит сатана зыком черных згит: "Этот ответ с собой ветер унес..."

    3

    На соборах Кремля колокола заплакали, Собирались стрельцы из дальных слобод; Кони ржали, сабли звякали, Глас приказный чинно слухал народ.

    Закраснели хоругви, образа засверкали, Царь пожаловал бочку с вином. Бабы подолами слезы утирали,- Кто-то воротится невредим в дом?

    Пошли стрельцы, запылили по? полю: "Берегись ты теперь, гордый Новоград!" Пики тенькали, кони топали,- Никто не пожалел и не обернулся назад.

    Возгово?рит царь жене своей: "А и будет пир на красной браге! Послал я сватать неучтивых семей, Всем подушки голов расстелю в овраге".

    "Государь ты мой,- шомонит жена,- Моему ль уму судить суд тебе!.. Тебе власть дана, тебе воля дана, Ты челом лишь бьешь одноей судьбе..."

    4

    В зарукавнике Марфа Богу молилась, Рукавом горючи слезы утирала; За окошко она наклонилась, Голубей к себе на колени сзывала.

    "Уж вы, голуби, слуги Боговы, Солетайте-ко в райский терем, Вертайтесь в земное логово, Стучитесь к новоградским дверям!"

    Приносили голуби от Бога письмо, Золотыми письменами рубленное; Села Марфа за расшитою тесьмой: "Уж ты, счастье ль мое загубленное!"

    И писал Господь своей верной рабе: "Не гони метлой тучу вихристу; Как московский царь на кровавой гульбе Продал душу свою антихристу..."

    5

    А и минуло теперь четыреста лет. Не пора ли нам, ребята, взяться за ум, Исполнить святой Марфин завет: Заглушить удалью московский шум?

    А пойдемте, бойцы, ловить кречетов, Отошлем дикомытя с потребою царю: Чтобы дал нам царь ответ в сечи той, Чтоб не застил он новоградскую зарю.

    Ты шуми, певунный Волохов, шуми, Разбуди Садко с Буслаем на-торгаш! Выше, выше, вихорь, тучи подыми! Ой ты, Новгород, родимый наш!

    Как по быльнице тропинка пролегла; А пойдемте стольный Киев звать! Ой ли вы, с Кремля колокола, А пора небось и честь вам знать!

    Пропоем мы Богу с ветрами тропарь, Вспеним белую попончу, Загудит наш с веча колокол, как встарь, Тут я, ребята, и покончу.

    Сентябрь 1914

Страницы: (1)

Отдельные страницы

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...

    It was a gloomy place; a road planted with clusters of broom, and broken up into muddy ruts, traversing the leprous fields of the neighborhood; on the border stood an abandoned tavern, a tavern with arbors, where the soldiers had established their post. They had fallen back here a few days before; the grape-shot had broken down some of the young trees, and all of them bore upon their bark the white scars of bullet wounds. As for the house, its appearance made one shudder; the roof had been torn by a shell, and the walls seemed whitewashed with blood. The torn and shattered arbors under their network of twigs, the rolling of an upset cask, the high swing whose wet rope groaned in the damp wind, and the inscriptions over the door, furrowed by bullets; "Cabinets de societe—Absinthe—Vermouth—Vin a 60 cent. le litre"—encircling a dead rabbit painted over two billiard cues tied in a cross by a ribbon,—all this recalled with cruel irony the popular entertainment of former days. And over all, a wretched winter sky, across which rolled heavy leaden clouds, an odious sky, angry and hateful.

    At the door of the tavern stood the young duke, motionless, with his gun in his shoulder-belt, his cap over his eyes, his benumbed hands in the pockets of his red trousers, and shivering in his sheepskin coat. He gave himself up to his sombre thoughts, this defeated soldier, and looked with sorrowful eyes toward a line of hills, lost in the fog, where could be seen each moment, the flash and smoke of a Krupp gun, followed by a report.

    Suddenly he felt hungry.

    Stooping, he drew from his knapsack, which stood near him leaning against the wall, a piece of ammunition bread, and as he had lost his knife, he bit off a morsel and slowly ate it...

Дюма Александр (Alexandre Dumas)   
«International Short Stories French»