Но тут, думая о шляпе, увидел я необыкновенную елку. Росла она, конечно, в тени, и оттого сучья у нее когда-то были опущены вниз. Теперь же, после в..
Но тут, думая о шляпе, увидел я необыкновенную елку. Росла она, конечно, в тени, и оттого сучья у нее когда-то были опущены вниз. Теперь же, после в..
Есть газеты, семечки каленые, Сигареты, а кому лимон? Есть вода, холодная вода, Пейте воду, воду, господа! Брюква, дыни..
Другие книги автора:
«Если крикнет рать святая...» (По лирике Есенина)
“Если сегодня держать курс на Америку,— писал Есенин,— то я готов тогда предпочесть наше серое небо и наш пейзаж: изба, немного вросла в землю, прясло, из прясла торчит огромная жердь, вдалеке машет хвостом на ветру тощая лошаденка. Это не то что небоскребы...”
В своих воспоминаниях о поэте его современники неоднократно отмечали, что он с особым преклонением относился ко всему русскому, гордился, что он русский поэт, да и сам Есенин писал:
... люблю тебя, родина кроткая!
А за что —разгадать не могу.
Весела твоя радость короткая
С громкой песней весной на лугу.
У каждого поэта свое неповторимое детство и отрочество. У Есенина было что-то главное: встреча с родиной —с родной землей, родным небом, с родной русской природой, русской народной песней, сказкой и вместе с тем с русской народной болью, народной тревогой:
Потонула деревня в ухабинах,
Заслонили избенки леса.
Только видно, на кочках и впадинах;
Как синеют кругом небеса.
Это написано девятнадцатилетним Есениным. И совершенно иной в той же “Руси” видится молодому поэту его “родина кроткая” в годину обрушившихся на нее тяжелейших испытаний, которые унесут миллионы жизней мирных русских пахарей:
Грянул гром, чашка неба расколота...
Закачались лампадки небес.
Повестили под окнами сотские
Ополченцам идти на войну.
Загыгыкали бабы слободские,
Плач прорезал кругом тишину.
Любовь к Родине томила, мучила отзывчивую душу поэта. Она вдохновляла и питала его музу. Куда бы поэта ни забрасывала судьба, где бы он ни был, вновь и вновь вспоминает он родное село, отцовский “низкий дом с голубыми ставнями” и необъятный простор родных рязанских раздолий:
Вижу сад в голубых накрапах,
Тихо август прилег ко плетню.
Держат липы в зеленых лапах
Птичий гомон и щебетню.
“Поэт действительности” все определеннее проглядывает в ранних стихах Есенина, особенно таких, как “Черная, потом пропахшая выть!..”, “Русь”, “В том краю, где желтая крапива...”, “Гой ты, Русь, моя родная...” и др. Есенинская лирика при всем ее глубоком индивидуальном своеобразии уходит своими поэтическими корнями в ту реальную действительность, которая окружала и волновала поэта в жизни:
Черная, потом пропахшая выть!
Как мне тебя не ласкать, не любить?
Оловом светится лужная голь...
Грустная песня, ты —русская боль.
“Как нелепа вся наша жизнь,— с грустью замечает Есенин в одном из писем 1913 года. —Она коверкает нас с колыбели. Стоны и плач заглушают нашу радость. Радость там, где у порога не слышны стоны”.
Особенно горьки и тревожно-печальны есенинские стихи об извечной крестьянской беде — недороде и засухе:
Заглушила засуха засевки,
Сохнет рожь, и не всходят овсы.
На молебен с хоругвями девки
Потащились в комлях полосы.
На действительность своего времени, на окружающий его мир природы и особенно на судьбу Руси крестьянской Есенин как поэт уже в лучших своих ранних стихах во многом взглянул с обжигающей душу проникновенной любовью к Родине и верой в человека.
Гой ты, Русь, моя родная.
Хаты — в ризах образа...
Не видать конца и края —
Только синь сосет глаза.
Истинные стихи о Родине современны. Наступает время суровых испытаний для Родины, и вновь вспыхивают ярким светом и наполняются живым патриотическим дыханием “свежие, чистые, голосистые”, “удивительно сердечные” стихи Сергея Есенина:
Но и тогда,
Когда во всей планете ,
Пропоет вражда племен,
Исчезнет ложь и грусть,—
Я буду воспевать
Всем существом в поэте
Шестую часть зеши
С названьем кратким “Русь”.
В годы Великой Отечественной войны эти стихи были опорой и поддержкой нашему народу.
Россия Есенина — это “страна березового ситца”, это “милая кроткая Русь”. В годы крутых поворотов, значительных исторических событий, революционных преобразований судьба Родины, ее будущее тревожили Есенина, терзали его ум и сердце:
Россия! Сердцу милый край!
Душа сжимается от боли.
Уж сколько лет не слышит поле
Петушье пенье, песий лай...
Страну родную в край из края
Междуусобный рвет раздор.
Да, Есенин сказал ceqe великое слово о своем времени, о своей Родине. Сын Руси крестьянской в эпоху пролетарской революции поворачивает свой взор к России советской:
Я вижу все
И ясно понимаю,
Что эра новая —
Не фунт изюму вам...
Принимая умом путь переустройства русской деревни, поэт чувствовал сердцем, что преодолеть его Руси крестьянской будет далеко не так легко и просто, как многим казалось. Отсюда тревожные, порой мучительные раздумья Есенина о будущем крестьянской Руси:
Полевая Россия! Довольно
Волочиться сохой по полям!
Нищету твою видеть мне больно...
Я не знаю, что будет со мною...
Может, в новую жизнь не гожусь...
Эта правда чувств нам особенно дорога. Лирика Есенина — это особый мир, это удивительная страна образов и чувств. Но главное в ней — это любовь к Родине, к Человеку:
Я думаю:
Как прекрасна
Земля
И на ней человек.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... (Садится.) Погодка-то,
говорю, а?
Гончарова. Да, метель.
Шишкин. Могу ли видеть господина камер-юнкера?
Гончарова. Очень сожалею, но Александра Сергеевича нет дома.
Шишкин. А супругу ихнюю?
Гончарова. И Наталья Николаевна в гостях.
Шишкин. Ах, ведь этакая незадача! Ведь это что же, никак не застанешь.
Гончарова. Вы не извольте беспокоиться, я могу переговорить с вами.
Шишкин. Мне бы самого господина камер-юнкера. Ну, слушаю, слушаю. Дельце-то
простое. В разные сроки времени господином Пушкиным взято у меня под
залог турецких шалей, жемчугу и серебра двенадцать с половиной тысяч
ассигнациями.
Гончарова. Я знаю...
Шишкин. Двенадцать с половиной, как одна копеечка.
Гончарова. А вы не могли бы еще потерпеть?
Шишкин. С превеликим бы одолжением терпел, сударыня. И Христос терпел и нам
велел. Но ведь и в наше положение надобно входить. Ведь туловище-то
прокормить надо? А у меня сыновья, осмелюсь доложить, во флоте. Их
поддерживать приходится. Приехал предупредить, сударыня, завтра продаю
вещи. Персиянина нашел подходящего.
Гончарова. Убедительно прошу подождать, Александр Сергеевич уплатит
проценты.
Шишкин. Верьте, не могу. С ноября месяца ждем, другие бы давно продали.
Персиянина упустить боюсь.
Гончарова. У меня есть фермуар и серебро, может быть, вы посмотрели бы?
Шишкин. Прошу прощенья, канитель с этим серебром, сударыня. А персиянин...
Гончарова. Ну, помилуйте, как же так без вещей остаться? Может быть, вы
все-таки взглянули бы? Прошу вас в мою комнату.
Шишкин. Ну что же, извольте. (Идет вслед за Гончаровой.) Квартирка славная
какая! Что плотите?
Гончарова. Четыре тысячи триста.
Шишкин. Дороговато! (Уходит с Гончаровой во внутренние комнаты.)
Битков, оставшись один, прислушивается, подбегает со
свечой к фортепиано, рассматривает ноты. Поколебавшись,
входит в кабинет, читает названия книг, затем, испуганно
перекрестившись, скрывается в глубине кабинета. Через
некоторое время возвращается на свое место к часам в
гостиную...
