Мерно, медленно отдавались из глубины вздохи машины, и медленно шло и развертывалось перед нами сказочное царство великого города. - Так держать,-- просто и осторожно говорил капитан...
Он зажал уши руками. Прищурившись, поглядел на разбитый корабль. Твердый металл. Кончиками пальцев нащупал под собой крепкий камень. Увидел на голубом небосводе настоящее солнце, которое дает тепло...
How short a time ago, relatively, the small new European world was easily seizing c..
Другие книги автора:
«Мир тебе — деревянный дом!» (По лирике С.А.Есенина.)
"Низкий дом с голубыми ставнями" или "Изба-старуха"? А может, "покосившаяся избенка" и все остальное: "Нездоровое, хилое низкое... Водянистая, серая гладь"?
Неужели совсем "отговорила роща золотая"?
Настоящий поэт всегда нерв и совесть эпохи. Обнаженный нерв и обнаженная совесть. Он может ошибаться, капризничать, он может гулеванить и фонбаронствовать — сущность поэта от этой внешней жизни не меняется, так как в любом состоянии, пьяный или трезвый, в тюрьме или на свободе, с партбилетом или с волчьим билетом, он остается самим собой — Поэтом.
Есенин, как и Блок, верил в новую Россию большевиков. Но верил совершенно по-иному. Есенин считал, что революция сделает Россию великой Крестьянской Республикой, страной Хлеба и Молока, кормилицей и поилицей всего мира В стихотворении "Инония" поэт выразил свое представление об идеальной стране. Инония — это условное место ладной крестьянской жизни Он называет себя пророком Сергеем Есениным, говорящим "по Библии" о том, что на смену христианскому раю идет крестьянский рай — Инония. В есенинском стихотворении отразились чаяния и надежды русского крестьянства, его своеобразный духовный мир. Но шли годы, а желанный рай не наступал Перед Есениным все чаще вставал мучительный вопрос: "Куда несет нас рок событий?" Ответить на него было нелегко. Душа поэта сжималась от боли при виде страшных следов войны и разрухи. Перед его глазами встают голодные опустевшие села, неухоженные поля, трещины на сожженной мертвой земле. Тогда-то и рухнули мечты поэта о "Граде Инонии". Свидетельством его тревожных раздумий о судьбах страны явилось стихотворение "Возвращение на родину". Взгляд повзрослевшего поэта видит то новое, что появилось в родных местах. Здесь уже нет прежней поэтизации деревни. Лирический герой стихотворения, в котором угадывается автор, делает "множество открытий", обращая внимание на бедный, неприглядный быт, подгнившие кресты на кладбище. Но кроме внешних перемен, в родной деревне произошли внутренние изменения: в семье наметился раскол. Сестры-комсомолки, как Библию, читают "Капитал", выбрасывают иконы, причиняя этим страдания глубоко религиозному деду.
Ах, милый край!
Не тот ты стал,
Не тот.
Да уж и я, конечно, стал не прежний.
Чем мать и дед грустней и безнадежней,
Тем веселей сестры смеется рот.
Здесь нет ни единого слова осуждения нового уклада жизни, властно вторгающегося в патриархальный крестьянский быт.
Только тихая грусть о том, что в советской России он может быть лишь "попутчиком", а не строителем ее будущего. Этот мотив отчужденности от горячо любимой родины приобретает новую силу и глубину в стихотворении "Русь советская". Повторяется тот же сюжет — возвращение на родину. В душе героя, вернувшегося через восемь лет в родную деревню, возникает целая гамма чувств и настроений, порожденных изменениями, которые произошли в родимом краю. Эти волнение и смятение поэта замечательно переданы в строчках:
Язык сограждан стал мне как чужой, В своей стране я словно иностранец. Поэт с обидой и грустью замечает, что молодежь с упоением поет "агитки Бедного Демьяна", а его стихи уже никому не интересны:
Моя поэзия здесь больше не нужна,
Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен.
Но все же Есенин уверен в своем высоком предназначении.
Быть поэтом — это значит то же,
Если правды жизни не нарушить,
Рубцевать себя по нежной коже,
Кровью чувств ласкать чужие души.
Уверен, хотя и горько у него на душе.
Канарейка с голоса чужого —
Жалкая, смешная побрякушка.
Миру нужно песенное слово
Петь по-свойски, даже как лягушка. Одно'из стихотворений поэта, где он сравнивает себя с "захожим богомольцем", есть такие строки: "Не видать конца и края — только/синь сосет глаза". Но рядом с этими привольными просторами "у низеньких околиц звонно чахнут тополя". Долго в стихах Есенина не ослабевает тревога, вызванная наступлением индустриального города.
Нет любви ни к деревне, ни к городу,
Как же смог я ее донести?
Брошу все. Отпущу себе бороду
И бродягой пойду по Руси.
Есенин не ушел бродяжить. Напротив, к нему, как к Моцарту, явился Черный человек и, присев на кровать, долго читал "жизнь какого-то прохвоста и забулдыги, нагоняя на душу тоску и страх". Ночь была морозная, "тих покой перекрестка", Есенин сидел у окошка и не ждал "ни врага, ни друга". Равнина была покрыта сыпучим снегом, похожим на известку, и "деревья, как всадники, съехались в нашем саду"...Потом поэт очнулся. Черный человек исчез; он был один, а напротив осыпалось осколками зеркало, похожее на его неровную судьбу, на крошево воспоминаний удавшейся и вечно неудачной жизни.
Не тогда ли возникло желание написать кровью: "До свиданья, друг мой, до свиданья..."?Или оно пришло позже, в момент дичайшей депрессии в пустом номере "Англетера"?"Мир тебе — деревянный дом", — желал поэт. Но не было мира в его душе. Почему?
Не потому ли, что "...поэт не перестанет пить вино, когда идет на пытки"? Сколько вопросов, а ясных ответов нет. Не в том ли проблема, не там ли ответ, что песни у поэта всегда разные, а сердце одно?
Быть поэтом — это значит то же,
Если правды жизни не нарушить,
Рубцевать себя по нежной коже,
Кровью чувств ласкать чужие души.
Быть поэтом — значит петь раздолье, Чтобы было для тебя известней. Соловей поет — ему не больно, У него одна и та же песня.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Еще б, может, и не упущено
разобраться и уладить -- да не в той лихой беде, как буре, завертевшей
нас теперь. Сегодня видится так, что мирней и открытей для будущего:
кому надо бы разойтись на отдельную жизнь, так и разойтись. И именно
при этом всеместном национальном изводе, заслоняющем нам остальную
жизнь, хоть пропади она, при этой страсти, от которой сегодня мало кто
в нашей стране свободен.
Увы, многие мы знаем, что в коммунальной квартире порой и жить не
хочется. Вот -- так сейчас у нас накалено и с нациями.
Да уже во многих окраинных республиках центробежные силы так
разогнаны, что не остановить их без насилия и крови -- да и н_е
н_а_д_о удерживать такой ценой! Как у нас все теперь поколесилось --
так все равно "Советский Социалистический" развалится, в_с_е
р_а_в_н_о! -- и выбора настоящего у нас нет, и размышлять-то не над
чем, а только -- поворачиваться проворней, чтоб упредить беды, чтобы
раскол прошел без лишних страданий людских, и только тот, который уже
действительно неизбежен.
И так я вижу: надо безотложно, громко, четко объявить: три
прибалтийских республики, три закавказских республики, четыре
среднеазиатских, да и Молдавия, если ее к Румынии больше тянет, эти
одиннадцать -- да! -- НЕПРЕМЕННО И БЕСПОВОРОТНО будут отделены. (А о
процессе отделения -- страницами ниже.)
О Казахстане. Сегодняшняя огромная его территория нарезана была
коммунистами без разума, как попадя: если где кочевые стада раз в год
проходят -- то и Казахстан. Да ведь в те годы считалось: это совсем
неважно, где границы проводить,-- еще немножко, вот-вот, и все нации
сольются в одну. Проницательный Ильич-первый называл вопрос границ
"даже десятистепенным". (Так -- и Карабах отрезали к Азербайджану,
какая разница -- куда, в тот момент надо было угодить сердечному другу
Советов -- Турции.) Да до 1936 года Казахстан еще считался автономной
республикой в РСФСР, потом возвели его в союзную. А составлен-то он --
из южной Сибири, южного Приуралья, да пустынных центральных просторов,
с тех пор преображенных и восстроенных -- русскими, зэками да ссыльными
народами...
