Едва узнал его: совсем старик и что-то вроде странника по святым местам. Обувь, пальтишко, шляпа -- нечто ужасное, даже хуже всего того, в чем я хожу. Не брит сто лет, с..
Подумать только, день-деньской на ногах, пожимаешь руки, произносишь речи или того хуже - слушаешь их сам! Кричишь "ура" королю и родине и салютуешь флагу, пока рука не онемеет!..
- Подавай, - говорит, - еще мне вина и угощенья, купец! А купец обмана боится, он и спрашивает: - А у тебя золото либо серебро?..
Другие книги автора:
«Страна березового ситца» в лирике С.А.Есенина
Сергей Есенин — певец Руси, и в его стихах, по-русски искренних и откровенных, мы ощущаем биение беспокойного и нежного сердца. В них “русский дух”, в них “Русью пахнет”. Он как бы создан специально для поэзии. Размашистые, удивительно мелодичные стихи поэта полны сердечной теплоты, искренности, страстной любви к беспредельным просторам родных полей.
Уже первые стихи Есенина отражают мир многоцветный и радостный. Все в нем живет и дышит, развивается. Поэт замечает росу на крапиве, слышит песню соловья и за рекою — колотушку сонного сторожа. Есенинская зима поет и аукает над чащобой мохнатого леса, “метелица ковром шелковым стелется”, и голодным воробушкам под вихри снежные снится весна.
Есенинская зарница не просто светит в темной ночи, сноп ее лучей рассыпается в нежных струях облаков. А лунный луч уподобляет поэт серебряному перу, заря у него ассоциируется с маковым цветом, в сонной тишине зимнего леса отчетливо горят снежинки в золотом огне луны, роса превращается в синие хлопья на зеленых кустах лугов. Увядание природы Есенин уподобляет пожару, осень — поджигателю, отсюда образ: “горек запах черной гари” осень рощи подожгла”. Казалось бы, противоестественный для осени запах леса находит оправдание, если пред ставить голые деревья, “сожженные пожаром осени”.
У Есенина цвет и звук соединяются в одном образе: “звонкий мрамор белых лестниц”, “стозвонные зеленя”. Удивительно умение поэта находить новые оттенки для употребления. Если белый цвет черемухи Есенин сравнил со снегом (“сыплет черемуха Снегом”), то дальше следует такой образ: “Как метель, черемуха машет рукавом”. Березка привлекает внимание поэта своей стройностью, белизной ствола, густым убранством кроны. Ее неяркий, но изящный наряд вызывает в сознаний поэта ряд неожиданных ассоциаций. Ветви березки превращаются то в шелковые косы”, то в “зеленые сережки”, а цвет ее ствола — то в “березке молоко”, льющееся по равнинам родной земли, то в ““берёзовый ситец”. При дуновении летнего ветра ветки березок колышутся и, “как сережки”, звенят. Поэт очень удачно замечает сходство стройной березки с девушкой, а звон украшающих её сережек и кос — с ветвями дерева.
Россия представляется поэту как бескрайние просторы родных полей, лугов, лесов, рек, озер, наполненных своими многоголосыми звуками, окрашенными в свои сезонные и суточные цвета, со своими запахами и всем, что составляет чувственный мир, находящийся в постоянном движении, с визгом и свистом метели, то ярко- зеленый, то багряный и рыжий, подчас закованный в ледяные латы и разливающийся половодьем, то хмурый и пасмурный.
Нескольких строк поэту достаточно для создания законченной и яркой картины:
По лугу со скрипом
Тянется обоз —
Суховатой липой
Тянет от колес.
Всего лишь несколько слов, но ими сказано многое, запечатлено и место действия, и его образ в звуках и запахах. Конечно, творчество Есенина очень противоречивое и неоднородное, порой беспросветно грустное и безысходное, порой жизнерадостное, бодрое и смеющееся. Но мне кажется, что именно в лирике выражено все, что составляет душу есенинского творчества.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Посредством
искусства иногда посылаются нам, смутно, коротко, -- такие откровения, каких
не выработать рассудочному мышлению.
Как то маленькое зеркальце сказок: в него глянешь и увидишь -- не себя,
-- увидишь на миг Недоступное, куда не доскакать, не долететь. И только душа
занывает...
2
Достоевский загадочно обронил однажды: "Мир спасет красота". Что это?
Мне долго казалось -- просто фраза. Как бы это возможно? Когда в кровожадной
истории, кого и от чего спасала красота? Облагораживала, возвышала -- да, но
кого спасла?
Однако есть такая особенность в сути красоты, особенность в положении
искусства: убедительность истинно художественного произведения совершенно
неопровержима и подчиняет себе даже противящееся сердце. Политическую речь,
напористую публицистику, программу социальной жизни, философскую систему
можно по видимости построить гладко, стройно и на ошибке, и на лжи; и что
скрыто, и что искажено -- увидится не сразу. А выйдет на спор
противонаправленная речь, публицистика, программа, иноструктурная философия,
-- и все опять так же стройно и гладко, и опять сошлось. Оттого доверие к
ним есть -- и доверия нет.
Попусту твердится, что к сердцу не ложится.
Произведение же художественное свою проверку несет само в себе:
концепции придуманные, натянутые не выдерживают испытания на образах:
разваливаются и те и другие, оказываются хилы, бледны, никого не убеждают.
Произведения же, зачерпнувшие истины и представившие нам ее сгущенно-живой,
захватывают нас, приобщают к себе властно, -- и никто, никогда, даже через
века, не явится их опровергать...
