Уголовный рубеж не перейден, а разбой бескровный, а обида душевная - в этих губах, изогнутых по-блатному, в разговорах наглых..
Сегодня личность как вид практически вымерла. Ей на смену пришел робот - конечный продукт индустриальных достижений нашего века. Страдания ми..
A rough woodenbench had been placed against the trunk; and on this Montanelli sat down.Arthur was studying philosophy at the university; and, coming to adiffic..
Другие книги автора:
«Я последний поэт деревни» (судьба крестьянства в поэзии С.А. Есенина)
Крестьянская тема занимает одно из центральных мест в поэзии Сергея Есенина. Даже революцию он принимал, по собственному признанию в автобиографии 1925 г., «по-своему, с крестьянским уклоном». Есенин ощущал обреченность деревни под натиском города, но сердце поэта оставалось на милых нивах. В 1919г. он писал:
Русь моя деревянная Русь!
Я один твой певец и глашатай.
Звериных стихов моих грусть
Я кормил резедой и мятой.
А через год прямо заявил:
Я последний поэт деревни,
Скромен в песняхдощатый мост.
За прощальной стою обедней
Кадящих листвой берез.
На тропу голубого поля
Скоро выйдет железный гость.
Злак овсяный,зарею пролитый,
Соберет его черная горсть.
Не живые,чужие ладони,
'Этим песням при вас не жить!
Только будут колосья-кони
О хозяине старом тужить.
Есенин видел трагедию прогресса общества и техники в том, что нарушалась извечная связь человека с природой и жизнь крестьянина подчинялась не естественному, а извне заданному порядку и ритму. В «Сорокоусте» создал символизирующий эту трагедию образ жеребенка, безуспешно пытающегося догнать поезд:
Видели ли вы,
Как бежит по степям,
В туманах озерных кроясь,
Железной ноздрей храпя,
На лапах чугунных поезд?
А за ним
По большой траве,
Как на празднике отчаянных гонок,
Тонкие ноги закидывая к голове,
Скачет красногривый жеребенок?
Милый, милый, смешной дуралей,
Ну куда он, куда он гонится?
Неужель он не знает, что живых коней
Победила стальная конница?
Неужельон не знает,что в поляхбессиянных
Той поры не вернет его бег,
Когда пару красивых степных россиянок
Отдавал за коня печенег?
По-иному судьба на торгах перекрасила
Наш разбуженный скрежетом плес,
И за тысячи пудов конской кожи и мяса
Покупают теперь паровоз.
Симпатии поэта целиком лежат на стороне старой деревни, а образ жеребенка куда привлекательнее, чем «мрачный железный гость» — паровоз, само приобретение которого требует гибели множества лошадей. Прошлого не вернуть на практике, но его можно возвысить в стихах над утилитарно-техническим настоящим. Есенин во множестве стихотворений и поэм оставил нам неповторимые зарисовки сельской природы, деревенского быта, крестьянского труда. Так, в одной из последних своих поэм «Анна Снегина» он утверждает красоту земли, которая одна способна противостоять ужасам войны:
Привет тебе,жизни денница!
Встаю, одеваюсциду.
Дымком отдает росяница
На яблоняхбелыхв саду.
Я думаю:
Как прекрасна
Земля
И на ней человек.
И сколько с войной несчастных
Уродов теперь и калек!
Для Есенина невозможность создания на земле крестьянского рая очевидна, но столь же очевидно и эстетическое превосходство уходящих сельских пейзажей и крестьянского быта над городскими пейзажами и бытом. Тоска охватывает его, когда он пишет о неизбежном, но безрадостном приходе «железных коней», которым суждено погубить красногривого жеребенка.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Если
я ошибаюсь, то дальнейшее чтение этого письма бесполезно.
Я не стану здесь окунаться в тягчайшие подробности последних
60 лет. Как тянется наша история и что была она, я пытаюсь выяснить в
книгах, о которых не думаю, чтобы вы читали их, может быть никогда и
не прочтете. Но это письмо я обращаю именно к вам: высказать вам мое
понимание будущего, которое мне кажется верным и, может быть, все
таки, вас убедить. Предложить вам еще пока своевременный выход из
главных опасностей, ждущих нашу страну в ближайшие 10-30 лет.
Эти опасности: война с Китаем и общая с Западной цивилизацией
гибель в тесноте и смраде изгаженной Земли.
1. ЗАПАД НА КОЛЕНЯХ
Никакой самый оголтелый патриотический предсказатель не осмелился
бы ни после Крымской войны, ни, ближе того, после японской, ни в
1916-м, ни в 21-м, ни в 31-м, ни в 41-м годах даже заикнуться
выстроить такую заносчивую перспективу: что вот уже близится и совсем
недалеко время, когда все вместе великие европейские державы
перестанут существовать как серьезная физическая сила; что их
руководители будут идти на любые уступки за одну лишь благосклонность
руководителей будущей России и даже соревноваться за эту
благосклонность, лишь бы только русская пресса перестала их бранить: и
что они ослабнут так, не проиграв ни единой войны, что страны
объявившие себя "нейтральными", будут искать всякую возможность
угодить и подыграть нам; что вечная греза о _проливах_ не осуществясь,
станет однако и не нужна -- так далеко шагнет Россия в Средиземное море
и в океаны; что боязнь экономических убытков и лишних административных
хлопот будут аргументами против российского распространения на Запад;
и даже величайшая заокеанская держава, вышедшая из двух мировых войн
могучим победителем, лидером человечества и кормильцем его, вдруг
проиграет войну с отдаленной маленькой азиатской страной, проявит
внутреннее несогласие и духовную слабость.
Действительно, внешняя политика царской России никогда не
имела успехов сколько-нибудь сравнимых...
