Вовсе ребята свинью измучили, и такой дед чудак, ничего не замечает, весь в свои старые годы ушел. Но Рыбка от своего не отступается, садится верхом на свинью...
Сам-то я как поступал? Чуть только спелись сердца - глядь, и тела туда же за ними, - челядь берет пример с господ! И выходит на поверку..
Рядом с ним он казался совсем маленьким. — Ну как, Мэтт? — спросил он. Тот что то невнятно буркнул. Несколько шагов они прошли молча. — Кажется, я все добро разыскал, — сказал он...
Другие книги автора:
Анализ одной из поэм С. Есенина
...И не жалость — мало жил
И не горечь — мало дал, —
Много жил — кто в наши жил
Дни, всё дал — кто песню дал.
М. Цветаева
Сергей Есенин — истинный поэт России, поднявшийся к вершинам поэзии из глубин народной жизни.
Запомнившийся читателям с первых своих произведений, в короткий срок прошедший огромный творческий путь, в тяжелые годы запрещенный, но бережно и любовно сберегаемый истинными любителями поэзии, он навсегда “прописан” в истории русской литературы.
Мне кажется, что в творчестве С. Есенина можно выделить две темы, к которым поэт неизменно обращался: тему несостоявшейся любви и тему несостоявшегося крестьянского рая.
“Все мы обмануты счастьем”, — писал он, и эти слова можно поставить в качестве эпиграфа ко всем его стихам, поэмам. Любовь, обещавшая блаженство, оборачивается драмой. Новый строй, с которым было связано столько надежд, также не оправдал их. Я думаю, что именно эти две темы особенно ярко представлены в поэме “Анна Снегина”, определив два ее начала: лирическое и эпическое.
Поэма представляет в некоторой степени итоговое произведение, в котором поэт обобщил свои представления о жизни народа, о революции, о русской деревне, наконец, выразил свое отношение к любви. Все это связано с образом лирического героя.
Перед нами сюжет о взаимоотношениях крестьянского юноши, потом известного поэта Сергея и дочери помещицы, затем эмигрантки Анны Снеги-ной. Лирическая история их чувств, которым не суждено было стать любовью.
Когда я читала поэму, то не переставала восхищаться мастерством поэта в изображении чувств своих героев. Вся лирическая линия — это череда внутренних состояний. В шестнадцать лет — безответное чувство:
Мы все в эти годы любили,
Но мало любили нас.
Семнадцатый год. Сергей приезжает в деревню и узнает, что Анна замужем, но сердце его спокойно, любви нет:
Ничто не пробилось мне в душу,
Ничто не смутило меня.
Струилися запахи сладко,
И в мыслях был пьяный туман...
Теперь бы с красивой солдаткой
Завесть хорошо роман.
После болезни Сергея происходит его встреча с Анной. Есенин передает смущение героя, его интуитивное влечение к женщине. Причем все это раскрывается опосредованно: через деталь поведения (“Не знаю, зачем я трогал / Перчатки ее и шаль”), догадку героя о своем чувстве (“По-странному был я полон / Наплывом шестнадцати лет”), через состояние природы, тоже странное и безотчетное (“Луна хохотала, как клоун”), посредством поэтической лексики (“не знаю”, “загадка”, “туманилась даль”).
Далее следует уже определенность: после гибели на фронте мужа Анна бросает Сергею обидные слова:
Вы — жалкий и низкий трусишка.
Он умер...
А вы вот здесь...
Проходит время, и герои встречаются у мельника. Звучит ностальгия по любви:
...Мы с вами сидели вместе...
Нам по шестнадцать лет...
А затем Сергей получает письмо Анны из эмиграции. И опять нам не ясно: то ли это признание в любви, то ли легкая влюбленность:
Но вы мне по-прежнему милы...
И только в последних строчках наступает момент открытия любви:
Мы все в эти годы любили,
Но значит,
Любили и нас.
Есенин блестяще описал любовь-намек, недосказанное и нереализованное чувство. Кроме того, в 1925 году героиня-эмигрантка, согласно классовой идеологии, должна была быть врагом. Анна же любимая женщина, близкая и родная.
Как и во всей лирике Есенина, в поэме чувства и личная судьба героев соизмеряются с судьбой России. Есенин пишет о судьбе русской деревни. Эта эпическая линия выдержана в реалистических традициях.
Империалистическая война принесла горе в русскую деревню:
И сколько с войной несчастных
Уродов теперь и калек!
Не оправдалась и вера русского крестьянина в революцию. Старуха мельничиха рассказывает Сергею о том, что “пропала Расея, пропала”:
Прогнали царя,
Так вот
Посыпались все напасти
На наш неразумный народ.
А война двух деревень — Радово и Криуши — представляет собой, как мне кажется, модель гражданской войны.
Создавая образы крестьян, Есенин особо выделяет деревенского вожака Прона Оглоблина. В чем-то он продолжает тему русского бунта, начатую в “Пугачеве”. Если в мельничихе подчеркивается традиционное начало, то Оглоблин представляет собой то новое, что принесла революция в деревню: стихию убийства, мятежа. Но Прон погибает, а на смену ему приходит другой Оглоблин. Это Лабутя, хвастун, трус, живущий “не мозоля рук”. Таков итог революционного преобразования в деревне.
Лирическое и эпическое в поэме тесно переплетены. Судьбы Сергея и Анны связаны с русской деревней не только событийно. Оба они дети России. Поэтому, я думаю, главная идея поэмы — судьба человека в ее неразрывной связи с судьбой Отечества.
Когда я училась в первом классе, учительница задала нам выучить стихотворение “Береза”. Дома я спросила у бабушки: “А какое стихотворение Есенина ты учила в школе?”, Ответ был ужасен: “Во время моей учебы Есенин был запрещен”. Сколько же людей были лишены возможности узнать стихи этого великого поэта! И какое счастье, что те времена прошли, и мы можем насладиться звуками его лиры!
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Что он в эту минуту думает,
не знает даже Чанг, лежащий на полу возле нетопленного камина, из которого
всю ночь пахло морской свежестью. Чангу известно только одно: то, что
капитан пролежит так не менее часа. Чанг, поглядев на капитана уголком
глаза, снова смыкает веки и снова задремывает. Чанг тоже пьяница, он тоже по
утрам мутен, слаб и чувствует мир с тем томным отвращением, которое так
знакомо всем плавающим на кораблях и страдающим морской болезнью. И потому,
задремывая в этот утренний час, Чанг видит сон томительный, скучный...
Видит он:
Поднялся на палубу парохода старый, кислоглазый китаец, опустился на
корячки, стал скулить, упрашивать всех проходящих мимо, чтобы купили у него
плетушку тухлых рыбок, которую он принес с собою. Был пыльный и холодный
день на широкой китайской реке. В лодке под камышовым парусом, качавшейся на
речной мути, сидел щенок, - рыжий кобелек, имевший в себе нечто лисье и
волчье, с густым жестким мехом вокруг шеи, - строго и умно водил черными
глазами по высокой железной стене пароходного бока и торчком держал уши.
- Продай лучше собаку! - весело и громко, как глухому, крикнул китайцу
молодой капитан парохода, без дела стоявший на своей вышке.
Китаец, первый хозяин Чанга, вскинул глаза кверху, оторопел и от крика
и от радости, стал кланяться и цокать: "Ve'y good dog, ve'y good!" - И щенка
купили, - всего за целковый, - назвали Чангом, и поплыл он в тот же день со
своим новым хозяином в Россию и вначале, целых три недели, так мучился
морской болезнью, был в таком дурмане, что даже ничего: не видел: ни океана,
ни Сингапура, ни Коломбо...
В Китае начиналась осень, погода была трудная. И стало мутить Чанга,
едва вышли в устье. Навстречу несло дождем, мглою, сверкали по водной
равнине барашки, качалась, бежала, всплескивалась серо-зеленая зыбь, острая
и бестолковая, а плоские прибрежья расходились, терялись в тумане - и все
больше, больше становилось воды вокруг. Чанг, в своей серебрившейся от дождя
шубке, и капитан, в непромокаемом пальто с поднятым капюшоном, были на
мостике, высота которого чувствовалась теперь еще сильнее, чем прежде...
