И до вечера в саду толпится народ, слышится около шалаша смех и говор, а иногда и топот пляски... К ночи в погоду становится очень холодно и росисто...
- Перед концом бесятся, дьяволы... Даниэль остановился возле приземистого толстяка-австрийца в черном мундире с унтер-офицерскими погонами...
С. Шаховским - но тут Шаховского посадили (без возврата), а чаадаевские рукописи и по сегодня тайно хранятся в Пушкинском Доме - не разрешают их печатать из-за...
Другие книги автора:
Драма жизни Сергея Есенина
Вы ушли, как говорится, в мир иной.
Пустота... Летите, в звезды врезываясь.
В. Маяковский
Подумать только, как были очарованы Сергеем Есениным люди, если его самоубийство вызвало массовые смерти поклонников!
Маяковский вынужден был, чтоб остановить эту "эпидемию", написать жизнеутверждающее стихотворение "Сергею Есенину". Он восклицал:
...Прекратите! Бросьте! Вы в своем уме ли?
Дать, чтоб щеки заливал смертельный мел?!
Вы ж такое загибать умели, что другой на свете не умел.
В этом "заказном" стихотворении есть потрясающие строки:
...Лучше уж от водки умереть, Чем от скуки!
Кончается стихотворение оптимистическим призывом к борьбе:
Для веселия планета наша мало оборудована.
Надо вырвать радость у грядущих дней.
В этой жизни умирать не трудно
Сделать жизнь значительно трудней.
Последние строки — как бы антитеза предсмертным словам Есенина:
...В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
Сейчас досужие газетчики изощряются, придумывая версии его смерти. Появились даже гипотезы об убийстве поэта секретными службами. Новая мода — все валить на КГБ. Думается, у репрессивных органов и своих дел хватало. Не проще ли поискать ответы в самом искреннем для поэта — в его стихах.
Друг мой, друг мой!
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль?
То ли ветер шумит в пустом и безлюдном поле,
То ль, как рощу в сентябрь, осушает мозги алкоголь...
В "Черном человеке" Есенин анализирует свою не всегда праведную жизнь:
Не знаю. Не помню. В одной стране,
Может, в Калуге, а может, в Рязани,
Жил мальчик в простой крестьянской семье,
Желтоволосый, с голубыми глазами...
Вот стал он взрослый, к тому же — поэт,
Хоть с небольшой, но ухватистой силой,
И какую-то женщину сорока с лишним лет
Называл скверной девочкой и своею милой...
Делает грустные выводы:
Ах, положим, ошибся, ведь нынче луна,
Что же нужно еще напоенному дремой мирику?
Может, с толстыми ляжками тайно придет она,
И ты будешь читать свою дохлую, томную лирику...
Черный человек смотрит на меня в упор,
И глаза покрываются голубой блевотой,
Словно хочет сказать, что я — бездельник и вор,
Так бесстыдно и нагло обокравший кого-то...
Черный человек — сумма сомнений, второе "я" каждого человека, суперэго. В беседе с ним бесполезно лгать. И гневаться бесполезно.
...Я взбешен, разъярен,
и летит моя трость
прямо в морду его,
в переносицу.
Месяц умер. Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь! Что ты, ночь, наковеркала?!
Я в цилиндре сижу. Никого со мной нет.
Я один.
И разбитое зеркало.
Если просмотреть поздние стихи и поэмы Есенина, можно найти много строк, свидетельствующих о его надломе, надрыве. Это состояние можно назвать нервным истощением, тяжелым стрессом, заболеванием души. Важно, что психическое здоровье поэта было подорвано, а рядом не было настоящих друзей. Да и время было смутное. Не зря же этот послереволюционный строй сломал и Маяковского, как ломал каждого искателя правды.
До свиданья, друг мой, до свиданья. Милый мой, — ты у меня в груди. Предназначенное расставанье Обещает встречу впереди. До свиданья. Ни руки, ни слова, Не грусти и не печаль бровей. В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей. Еще раз вспомню, как у Маяковского:
...Лучше уж от водки умереть,
Чем от скуки!
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Все взоры были устремлены на черную карту. — Слава богу, — пробубнил игрок. — Я то думал, вы меня обобрали до нитки! Его пальцы поползли вправо и открыли еще одну черную карту, потом двинулись влево. Дама! — Дьявольщина! — выдохнул он. — Как она здесь оказалась? Слушайте, ребята, заберите свои деньги! — Нет! Нет! — Каждый из проигравших отрицательно мотал головой. — С какой стати? Так уж вышло. Это просто… — Ну ладно, раз вы настаиваете! Только больше не рискуйте! Крузо закрыл глаза. Вот и все, подумал он. С этого момента остальные будут только проигрывать, делать ставки и снова проигрывать. Они вошли в раж. — Вы уж простите, господа. Удачи вам! Ну ка! Крузо непроизвольно сжал кулаки. Сейчас ему было двенадцать лет, над верхней губой топорщились приклеенные усы, кругом толпились собравшиеся на его день рождения одноклассники, а он раскидывал «три листика». Смотрите, объявлял он, сейчас красная дама исчезнет! Мальчишки смеялись и галдели, а его руки так и мелькали, сгребая выигранные конфеты и тут же раздавая их обратно — по дружбе. — Раз два три, не зевай, смотри! Губы молча шептали забытую прибаутку, но голос был не его, голос принадлежал мошеннику, который облегчал чужие бумажники и пересчитывал деньги под ночной стук колес. — Опять продули? Ребята, завязывайте, а то жены вас убьют! Ну, так и быть. Туз пик, трефовый король, красная дама. Больше вы ее не увидите! — Как бы не так! Вот же она! Крузо отвернулся, заклиная себя: не прислушивайся! Сядь за стол! Выпей! Забудь тот день рождения, забудь своих одноклассников. Да побыстрее! Он успел сделать только один шаг. — Вы, ребята, и так три раза кряду продули. Пора мне сматывать удочки, да и… — Нет уж! Мы хотим отыграться, черт побери. Сдавай! Крузо резко развернулся, как от удара, и оказался среди общего безумия. — Дама всегда лежит слева, — не удержался он. Все головы повернулись в его сторону. — Она все время была на одном и том же месте. — Крузо повысил голос. — А вы кто такой, сэр? — Не глядя в его сторону, шулер сгребал карты. — Лучший фокусник в классе. — Это серьезно: лучший фокусник в классе! — Игрок перехлестывал карты. Зрители расступились. — Я умею раскидывать «три листика», — вырвалось у Крузо...
