Traume kamen ihm und rastlose Gedanken aus dem Wasser des Flusses geflossen, aus den Sternen der Nacht gefunkelt, aus den Strahlen der Sonne geschmolzen, Traume kamen..
Я не чувствую ни малейшего желания попасть сейчас в объятия музы. Ах, вот и занавес. Занавес раскрывается...
Свои одиннадцать лет, проведенные там, усвоив не как позор, не как проклятый сон, но почти полюбив тот уродливый мир, теперь еще по-счастливому обор..
Другие книги автора:
Галерея:
 1 Сергей Есенин (фото) |  2 Сергей Есенин (фото) |
 3 Сергей Есенин (фото) |  4 Школа в которой учился и закончил с отличием Сергей Есенин |
 5 Сергей Есенин (Санитар военно санитарного поезда 143) |  6 Сергей Есенин и Айседора Дункан (1922 год) |
 7 Пристанище Сергея Есенина |  8 Памятник Сергею Есенину |
 9 Памятник Сергею Есенину |  10 Общественный музей Сергея Есенина |
 11 Обложка книги: Я, Есенин Сергей: Поэзия и проза. Издательство: М: Эксмо |  12 Обложка книги: Я, Есенин Сергей.: Поэзия и проза. Издательство: М: Эксмо |
 13 Обложка книги: Я московский озорной гуляка: Стихотворения. Издательство: М: Эксмо |  14 Обложка книги: Стихотворения. Издательство: М: Эксмо |
 15 Обложка книги: Отговорила роща золотая: Стихотворения и поэмы. Издательство: М: Эксмо |
Тем временем:
... Мой свист достиг его слуха, вероятно, как раз в то время, когда он в недоумении стоял где нибудь на полянке и прислушивался. Он верно определил исходную точку звука, пустился во весь дух с паровозным ха ха ньем и стал в начале полянки с кустом можжевельника. Я замер в кусту. От быстрого бега и ужасного волнения у него висел язык на боку челюсти. В таком состоянии, конечно, он ничего чуять не мог, и расчет его был только на слух: уши переполовинил, одна половина стоит, другая, обламываясь, свисает и все таки закрывает ушное отверстие. Пробует склонить голову на сторону, – не слышно, на другую – тоже не слышно. И, наконец, понял, в чем дело: он не слышит потому, что заглушает хозяйский звук своим дыханием, исходящим из открытого рта. Закрывает рот, второпях одну губу прихватил и так слушает с подобранной губой. Чтобы не расхохотаться при виде такой смешной рожи с поджатой губой, я зажимаю себе рот рукой. Но ему не слышно. Природа без хозяина ему кажется теперь как пустыня, где бродят одни только волки, его предки. Они ему не простят за измену волчьему делу, за любовь к человеку, за его теплый угол, за его хлеб соль. Они его разорвут на клочки и съедят. С волками жить, надо по волчьи выть. И он пробует. Он высоко поднимает голову вверх и воет. Этого звука я у него никогда еще не слыхал. Он действительно почуял волчью пустыню без человека. Совершенно так же воют молодые волки в лесу, когда мать ушла за добычей и долго не возвращается… Да оно так и бывает. Волчья матка схватила овцу и несет ее к детям. Но охотник проследил ее путь и притаился в засаде. Волчица убита. Человек приходит к волчатам, берет их к себе и кормит. Неизмеримы запасы нежности в природе, свои чувства к матери волчата переносят на человека, лижут ему руки, прыгают на грудь. Они не знают, что этот человек застрелил их настоящую мать. Но дикие волки все знают, они смертельные враги человеку и этой изменнице волчьему делу, собаке. Ромка так жалобно воет, что у меня сжимается сердце. Но жалеть мне нельзя: я учитель. Я не дышу. Он повертывается задом ко мне и слушает в другой стороне...
