Есенин Сергей Александрович - Произведения - У белой воды

У белой воды

    
     Т. 5. Проза. - 1997.
     1
     Лето было тихое и ведряное, небо вместо голубого было белое, и озеро, глядевшее в небо, тоже казалось белым; только у самого берега в воде качалась тень от ветлы да от избы Корнея Бударки. Иногда ветер подымал по песку целое облако пыли, обдавал ею воду и избу Корнея, а потом, когда утихал, из песка, чернея, торчали камни на выветренном месте; но от них тени не было.
     Корней Бударка ловил по спуску реки рыбу, а жена его Палага изо дня в день сидела на крылечке и смотрела то в ту "сторону, где," чернея, торчали камни на выветренном ме"сте, то" на молочное небо.
     Одинокая ветла под окошком роняла пух, вода еще тише обнимала берег, и не то от водяного зноя, не то оттого, что у нее самой во всем теле как бы переливалось молоко, Палага думала о муже, думала, как хорошо они проводили время, когда оба, прижавшись друг к другу, ночевали на сеновале, какие у него синие глаза, и вообще обо всем, что волновало ей кровь.
     Рыбаки уплывали вниз по реке с Петрова дня вплоть до зимних холодов. Палага считала дни, когда Корней должен был вернуться, молила св. Магдалину, чтобы скорей наставали холода, и чувствовала, что кровь в ней с каждым днем начинает закипать все больше и больше. Губы сделались красными, как калина, груди налились, и когда она, осторожно лаская себя, проводила по ним рукой, она чувствовала, что голова ее кружится, ноги трясутся, а щеки так и горят.
     Палага любила Корнея. Любила его здоровую грудь, руки, которыми он сгибал дуги, и особенно ей нравились его губы.
     Перебирая прошлое, Палага так сливалась с Корнеем мысленно, что даже чувствовала его горячее дыхание, теплую влагу губ, и тело ее начинало ныть еще сильнее, а то, что так было возможно, казалось ей преступлением. Она помнила, как она клялась Корнею, что хотя раз оборвешь, то уже без узла не натянешь, и все-таки, скрывая это внутри себя, металась из стороны в сторону, как связанная, и старалась найти выход.
     Опустив голову на колени, она смотрела, как за высокой горой тонуло солнце. Свечерело уже совсем, и по белой воде заскользила на песчаный островок, поросший хворостом, утлая маленькая лодочка. Мужик сидел в лодке, вылез и, изгибаясь, стал ползать по песку.
     В Палаге проснулось непонятное для нее решение... Она отвязала причало от челна, руки ее дрожали, ноги подкашивались, но все-таки она отправилась на островок. Взмахнув веслами, она почти в три удара обогнула островок и, стоя на носу, заметила, что мужик на песке собирает ракуши. Она глядела на него и так же, как в первый раз, трепетала вся.

Страницы: (11) : 1234567891011

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Как и прежде уже облака манили меня уйти с
ними в чужие страны, когда они высоко проплывали над моей головой, так и
теперь я часто нахожусь в опасности, что они меня возьмут с собой, проходя
мимо меня, когда я стою на верхушке скалы. Какую я ощущаю в себе жажду
броситься в бесконечное воздушное пространство, парить над страшными
пропастями и снижаться на неприступную скалу. С каким вожделением я все
глубже и глубже вдыхаю, когда орел в темной, синей глубине подо мною парят
над скалами и лесами, когда он в обществе самки в нежном согласии чертит
большие круги вокруг той вершины, которой он доверил свое гнездо и своих
птенцов. Неужто я обречен всего лишь всползать на высоты, лепиться к
высочайшей скале, как к самой плоской низменности, и, с трудом достигнув
своей цели, боязливо цепляться, содрогаясь перед возвращением и трепеща
перед паденьем?
С какими все-таки странными особенностями рождаемся мы на свет! Какое
неопределенное стремление действует в нас! Как своеобразно противоборство
воображения и телесных настроений! Странности моей ранней молодости
возникают вновь. Когда я иду по длинной дороге куда глаза глядят и
размахиваю рукой, я иногда вдруг хватаю что-то, как будто дротик, я мечу его
- не знаю в кого, не знаю во что; а потом вдруг навстречу мне летит стрела и
пронзает мне сердце; я ударяю рукой в грудь и ощущаю неизъяснимую сладость,
и вскоре - я снова в своем естественном состоянии. Откуда это явление? Что
означает оно и почему оно повторяется всегда с совершенно теми же образами,
теми же телодвижениями, теми же ощущениями?

Опять говорят мне, что люди, которые видели меня в пути, очень мало
мною довольны. Охотно этому верю, ибо никто из них ничем и не содействовал
моему довольству. Откуда я знаю, в чем тут дело! Почему общество меня
гнетет, почему мне неловко от вежливости, почему то, что они мне говорят,
меня не интересует, а то, что они мне показывают, мне либо безразлично, либо
действует на меня совершенно иначе...

Гёте, Иоганн Вольфганг фон (Goethe, Johann Wolfgang von)   
«Письма из Швейцарии. Часть Первая»